0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Virginia — молчаливость и таинственность

Virginia — молчаливость и таинственность. Рецензия

Игра протестирована на PlayStation 4

С релизом Virginia среди игроков и прессы вновь начались споры о том, что можно считать видеоигрой в привычном понимании этого слова. Нужно ли обязательно стрелять, собирать предметы, разговаривать с персонажами? Или достаточно простейших взаимодействий с теми или иными элементами? Эта тема обретает актуальность с выходом каждого интересного «симулятор ходьбы», будь то Gone Home, Firewatch или Virginia. И всегда находятся как обожатели таких проектов, так и ненавистники.

⇡#По проторенной дорожке

Virginia так точно подпадает под определение «симулятора ходьбы», как никакая другая игра до нее. Ее можно назвать интерактивным приключением или даже интерактивным анимационным фильмом, где нет возможности свернуть с пути и пойти другой дорогой — нужно делать именно то, что задумал сценарист. Нет необходимости хранить что-то в инвентаре, не надо решать загадки — игрока лишь просят идти вперед и иногда нажимать X, чтобы открывать двери или брать что-то в руки.

«Игра — это последовательность интересных выборов», — говорил знаменитый геймдизайнер Сид Мейер. Вероятно, Virginia он игрой бы не считал, хотя выбор здесь делать все же приходится. Войдя в новую комнату или оказываясь на просторной локации, нужно найти объект, с которым необходимо взаимодействовать, чтобы попасть в следующий эпизод. Объект этот всегда один, а вам остается лишь обнаружить его.

В ФБР мало кто сидит без дела

И что игре действительно удалось, так это заставить пользователя вжиться в роль агента ФБР и использовать интуицию. Открывая дверь и видя перед собой множество объектов, игрок без труда понимает, что ему надо сделать. Потому что это логично, потому что к этому вели предшествующие события, потому что самому хочется пойти именно туда и взять именно это. Ни разу не возникнет непонимания, и ни разу не придется изучать сцену пиксель за пикселем ради какого-нибудь крошечного, незаметного элемента.

Virginia заранее намекает пользователю на то, что он прав и движется в верном направлении. Единственный элемент интерфейса — точка посередине экрана — превращается в кружок, если направить ее на нужный объект. А когда героиня подходит к предмету вплотную, кружок становится ромбом. Эта простая идея позволяет игроку раз за разом ощущать маленькую победу — он догадался, персонаж тоже об этом подумал, вместе они сделали несколько шагов и продвинулись дальше.

Нечто похожее предлагала и Firewatch, но там и карта с пометками всегда была доступна, и Делайла выходила на связь, если герой сильно задерживался. Здесь персонажи вообще никогда не говорят — за всю игру никто не произнесет ни слова. Многие посчитают это претенциозностью — дескать, очередная инди-игра опять пытается как-то удивить, но Virginia эта задумка никак не мешает. Анимация лиц, конечно, далека от L.A. Noire, но визуальный стиль подобран таким образом, что понять эмоции других людей очень просто.

⇡#Снежный ком

Дружба, новые знакомства, обида, разочарование, предательство — это основные темы Virginia, но и помимо них игре есть о чем рассказать. За два часа, что займет путь от старта до финиша, вы окунетесь в безостановочный водоворот событий, из которого вряд ли захотите выныривать. Любители непростых сюжетов, полных загадок и недосказанности, почувствуют себя в родной стихии, ведь для понимания всего происходящего потребуется не одно прохождение. Это отличная игра для обсуждений с друзьями или на форумах — каждый поймет некоторые эпизоды по-разному и предложит свое объяснение.

Ездить на машине придется часто — расследование ведем все-таки

В связи с отсутствием диалогов разработчики были вынуждены уделить огромное внимание режиссуре и монтажу: подбирать подходящие ракурсы, не затягивать игровой процесс. И в этом плане Virginia тоже удалась — к примеру, если героине предстоит пройти по длинному коридору, то на полпути камера переключится и персонаж окажется в новом месте. Описывать другие подобные эпизоды мы не станем, но запоминающихся кадров встретится немало.

О сюжете распространяться вообще не стоит, ведь это одна из важнейших составляющих Virginia. Скажем лишь, что в маленьком городке пропал мальчик, и на его поиски отправляется новый агент ФБР, к которому приставляют напарника. В поисках ребенка новоиспеченная сотрудница Бюро узнает о других произошедших в городке событиях, а простое расследование превратится для нее в тяжелую работу.

До знакомства с Virginia трудно представить, что такую историю можно интересно рассказать без слов. Вместо талантливых актеров атмосферу создает Чешский филармонический оркестр. Исполненная им музыка с каждой новой сценой впечатляет все больше, а к финалу страсти накаляются настолько, что игре приходится напоминать, что у вас вообще-то в руках геймпад, на котором надо что-то нажимать. Возможно, кому-то концовка покажется слишком загадочной и странной, но в этом вся суть Virginia — она необычная, рискованная. Не такая, как все.

Прицел изменился — значит, все делаем правильно

И этим она впечатляет. Называть все описанные выше приемы оригинальными было бы неправильно — они использовались до этого в кинематографе, хотя далеко не всем режиссерам удавалось сделать их уместными и захватывающими дух. Здесь же каждое переключение камеры, каждый шаг коллеги или начальника, каждый объект в комнате — все это не просто так, у всего есть смысл и история. Необязательно бежать от одной вещи к другой, стремясь как можно скорее все завершить. Можно изучить окружение и представить, что произошло, о чем говорили бы эти люди, что хотели сказать сами авторы.

Чрезмерная линейность может кого-то отпугнуть — дескать, зачем тратить деньги, если можно посмотреть все на YouTube. Все-таки в Life is Strange, к примеру, принятые решения влияли на сюжет, а в Firewatch можно было свернуть с пути и заняться необязательным исследованием окружения. В Virginia тоже есть небольшие секреты, вроде спрятанных перьев и цветов, но смысла в них нет. Зато есть смысл в том, чтобы пережить неделю вместе с главной героиней, оценить фантастическую концовку, восхититься великолепным саундтреком и воздать должное проекту, который без слов передает игроку эмоции и мысли каждого героя.

Другим разработчикам стоит присмотреться к тому, чего удалось достигнуть создателям Virginia. Мало найдется таких игр, в которых героям достаточно посмотреть в камеру и совершить какое-то действие, чтобы все стало понятно. Без грамотной режиссуры и отличного музыкального сопровождения добиться этого было бы очень непросто, поэтому Virginia надолго запомнится тем, кто смог оценить эти приемы и получить от них удовольствие.

Достоинства:

  • увлекательная и загадочная история, рассказанная без слов;
  • в сюжете интересно разбираться, обращая внимание на мелкие детали;
  • потрясающий саундтрек.

Недостатки:

  • привычного геймплея как такового здесь нет.

Virginia — молчаливость и таинственность

1. Что такое молчание?

« Молчание есть тайна будущего века, а слова суть орудие мира сего », — сказал св. Исаак Сирин.

«Благоразумное молчание есть матерь молитвы, воззвание из мысленного пленения, хранилище божественного огня, страж помыслов, соглядатай врагов, училище плача, друг слез, делатель памяти о смерти, живописатель вечного мучения, любоиспытатель грядущего суда, споспешник спасительной печали, враг дерзости, безмолвия супруг, противник любоучительства, творец видений, неприметное предуспеяние, сокровенное восхождение» («Лествица»).

Но не забудем: то, что сказал сейчас св. Иоанн Лествичник, все это относится к благоразумному молчанию и к молчанию «в разуме» (т.е. осознанному молчанию – и.Е.), как выражается еще преп. Серафим Саровский.

2. Польза от молчания

«Если будешь соблюдать молчание, то найдешь покой везде, где бы ты ни жил», — сказал авва Пимен Великий. И еще сказал, что с каким бы искушением кто ни боролся, «победа в нем — молчание».

«Молчаливый много восхваляется у Христа, но не будет приятно приближение его тем, которых бесы уловили пристрастием к забавам и парению ума», — замечает св. Исаак Сирин. Истину сего, конечно, познал на себе всякий спасающийся и всякий погибающий.
Вот еще несколько строк из писаний того же аввы.

«Если сохранишь язык свой, то от Бога дастся тебе, брат, благодать сердечного умиления, чтобы при помощи ее увидеть тебе свою душу и войти в радость Духа. Если же преодолеет тебя язык твой, то — поверь мне в том, что скажу тебе, — ты никак не возможешь избавиться от омрачения».

Но, конечно, нужно знать, что такое «свет разума», который принесло человечеству Рождество Христово, как поется в тропаре, чтобы по достоинству оценить эти слова. Даже и сам великий Исаак отказывается это объяснить: «Язык немощен изобразить оное», — говорит он. Всякий познает это, благодатию Божиею, на деле только. Одно лишь может сказать святой: «Велик тот человек, который терпением своих членов приобрел внутренне в душе своей чудный сей навык (т. е. молчания. — Еп. Варнава). Когда на одну сторону положить все дела жития сего, а на другую молчание, тогда найдешь, что оно перевешивает на весах. Не умею и сказать, сколько света воссияет тебе отсюда. »

3. Причины, молчания

«Всегдашнее молчание и хранение безмолвия бывают у человека по следующим трем причинам: или ради славы человеческой, или по горячей ревности к добродетели, или потому что человек внутри себя имеет некое божественное собеседование и ум его влечется к последнему. Поэтому, если в ком нет одной из последних причин, то по необходимости недугует он первою немощию» (преп. Исаак Сирин).
Примером может служить авва Арсений Великий.

Так, когда авва Марк сказал ему: «Почему ты бегаешь от нас?», старец отвечал ему: «Бог видит, что я люблю вас, но я не могу быть вместе и с Богом, и с людьми. На небе тысячи и мириады имеют одну волю, а у людей — воли различны. Поэтому я не могу оставить Бога и быть с людьми».

Итак, молчание бывает разное: один молчит потому, что по смирению не считает себя достойным говорить, а другой — потому что не считает других достойными его слушать. Один молчанием хочет прославиться у Бога, а другой посредством того же самого дела ставит себе цель прославиться у людей и сойти у них за мудрого. Таким образом, бывает и безрассудное, бесовское молчание.

4. Как приобретается молчание?

С великим трудом. «Сперва будем принуждать себя к молчанию, — говорит великий молчальник св. Исаак Сирин, — и тогда от молчания родится в нас нечто, приводящее к самому молчанию. »

Читать еще:  APE OUT — мы уйдем из зоопарка

Один старец пришел к авве Ахиле и видит, что он выбрасывает кровь изо рта своего. Он спросил его: «Что это такое, отец?» Ахила отвечал: «Это — слово оскорбившего меня брата. Я старался не открывать его и молил Бога, чтобы оно было взято от меня, — и слово сделалось кровью в устах моих. Я выплюнул его, успокоился и забыл оскорбление».

Так трудно дается молчание.

5. О священном безмолвии

Это не то же, что молчание, хотя с внешней стороны кажется тем же самым.

Безмолвие, как говорит равноангельный безмолвник, преп. Симеон Новый Богослов, есть «совершеннейшая из подвижнических добродетелей».

Это — небесная и величайшая добродетель. Но в чем же, именно, ее величие? Кто имеет право назваться безмолвником?

«Безмолвник тот, кто существо бестелесное усиливается удерживать в пределах телесного дома. Подвиг редкий и удивительный».

Это чеканное определение св. Иоанна Лествичника требует от человека полного неразвлечения всех душевных сил: ума, помыслов, сердечных чувствований — и держания их запертыми в теле, как в доме.

Еще сказал: «Безмолвник есть земной образ ангела, который на хартии любви рукописанием тщания освободил молитву свою от лености и нерадения. Безмолвник тот, кто явственно вопиет: готово сердце мое, Боже (Пс. 57, 8). Безмолвник тот, кто говорит: я сплю, а сердце мое бдит (Песн. 5, 2)».

Таким образом: «Безмолвие есть непрерывная служба Богу и предстояние пред Ним».

6. Кто может приступать к подвигу безмолвия?

Далеко не все. Тому, кто хочет безмолвничать, нужны духовная крепость и обладание бесстрастием, а иначе его ожидает страшная гибель в этом «тихом» пристанище, называемом затвором.

«Недугующий душевной страстью и покушающийся на безмолвие подобен тому, кто соскочил с корабля в море и думает безбедно достигнуть берега на доске», — говорит св. Иоанн Лествичник. Ибо если в обычной жизни, проходимой посреди братии и под руководством старцев, люди едва-едва спасаются и такой образ подвижничества забирает у человека много сил, то безмолвие — еще того больше: «уединенная жизнь требует ангельской крепости», по словам сего же учителя. Посему у отцов много раз встречаются предупреждения не только не уходить на безмолвие страстным, но даже и не мечтать об этом. Это все равно что получить у нас высшее образование: нужно пройти начальную школу (период новоначалия), среднюю (средняя степень духовного развития) и университет (затвор).

Молчание

Любящий молчание пребывает близ Бога и Ангелов Его, и в вышних место его. Господь говорит, что Он тогда сохранит пути твои, – когда ты сам будешь хранить уста свои (см.: Притч. 13, 3 ) (прп. Антоний Великий, 89, 59–60).

Преславное дело хранить молчание, подражая Господу, Который хранил молчание, несмотря на сан Ирода (прп. Антоний Великий, 89, 105). Источник.

Храни уста свои, да честным будет пред тобою ближний твой. (прп. авва Исаия, 89, 327).

Хранение уст восторгает ум к Богу, если молчать с разумом. (прп. авва Исаия, 89, 350).

Если возлюбишь молчание, то будешь любим многими (прп. Ефрем Сирин, 30, 161). Источник.

Молчание юному то же, что узда коню, а необузданный впадет в беды (прп. Ефрем Сирин, 30, 203). Источник.

За трапезою должно молчать. Люби молчание, возлюбленный, чтобы пребывало в тебе благоговение (прп. Ефрем Сирин, 31, 294).

Будем молчать, когда должно, чтобы узнать пользу безмолвия (прп. Ефрем Сирин, 31, 626). Источник.

Люби молчание, чтобы совесть была в тебе, как учитель (прп. Ефрем Сирин, 31, 631). Источник.

Не знаете, какой дар Божий – молчание! Как хорошо не иметь необходимости во всяком слове, но пользоваться свободою, иное избирать, а другого избегать и быть для себя сокровище-хранителем и слова и молчания! Ибо всякое слово по природе своей гнило и удобоколеблемо и по причине сопротивного ему слова не имеет свободы: а слово о Боге – тем паче, чем выше предает, тем сильнее ревность и тяжелее опасность. Но что же мы, устрашенные, на что можем положиться, на ум ли, на слово ли, на слух ли, когда от всех трех предстоит опасность? Ибо постигать умом трудно, изобразить словами невозможно, а найти очищенный слух всего труднее (свт. Григорий Богослов, 14, 196). Источник.

. Блаженна та жизнь, в которой уста беззакония, как некий источник грязи, навсегда заградятся и человеческой жизни не будут уже осквернять зловонием! (свт. Григорий Нисский, 19, 54). Источник.

Иногда молчание полезнее слов, иногда слово полезнее молчания (свт. Иоанн Златоуст, 48, 485).

Молчание. благотворно, будучи матерью премудрых помышлений (блж. Диадох, 91, 47). Источник.

Молчаливый языком во всей наружности своей приобретает смиренномудрую чинность, и он без труда возобладает над страстями (прп. Исаак Сирин, 58, 45). Источник.

Паче всего возлюби молчание, потому что приближает тебя к плоду, язык же немощен изобразить оное (прп. Исаак Сирин, 58, 176). Источник.

Велик тот человек, который терпением членов своих приобрел внутренне в душе своей чудный сей навык (прп. Исаак Сирин, 58, 176).

От упражнения в сем делании со временем рождается какое-то удовольствие и насильно ведет тело к тому, чтобы пребывать в безмолвии (прп. Исаак Сирин, 58, 176).

Молчание есть тайна будущего века; а слова суть орудие этого мира (прп. Исаак Сирин, 58, 185). Источник.

Другой хранит молчание, но неразумно, ибо он думает, что совершает добродетель, между тем как вовсе не совершает ее. А разумно молчащий думает, что он недостоин говорить, как сказали отцы, и это есть разумное молчание (прп. авва Дорофей, 29, 160–161). Источник.

Не будь безрассудно молчалив, чтобы не причинить другим смущения и огорчения. (прп. Иоанн Лествичник, 57,48). Источник.

Благоразумное молчание есть матерь молитвы, воззвание из мысленного пленения, хранилище Божественного огня, страж помыслов, соглядатай врагов, училище плача, друг слез, делатель памяти о смерен, живописатель вечного мучения, любоиспытатель грядущего суда, споспешник спасительной печали, враг дерзости, безмолвия супруг, противник любоучительства, причащение разума, творец видений, неприметное предуспеяние, сокровенное восхождение (прп. Иоанн Лествичник, 57, 99).

Молчание Иисусово постыдило Пилата; и безмолвие уст благочестивого мужа упраздняет тщеславие (прп. Иоанн Лествичник, 57, 100). Источник.

Любитель молчания приближается к Богу, и тайно с Ним беседуя, просвещается от Него (прп. Иоанн Лествичник, 57, 100). Источник.

С молчанием сплетается кичливость учительства. (прп. Иоанн Лествичник, 57, 185). Источник.

Молчание и безмолвие – враги тщеславия; но если ты находишься в общежитии, то переноси бесчестия (прп. Иоанн Лествичник, 57, 211). Источник.

Наисильнейшие оружия для безмолвствующего с терпением суть воздержание, любовь, молитва и чтение (авва Фалассий, 91, 297).

. душу молчащего исполняет радованием паче всякой радости, ибо таковой имеет собеседником Духа Святаго (прп. Феодор Студит, 92, 120).

Храни молчание и от всех устраняйся, что и есть истинное странничество (прп. Симеон Новый Богослов, 77, 211).

Молчание сохранишь, если будешь говорить сам в себе: что хорошего имею сказать я, столь малосмысленный и дурной, что и говорить-то недостоин, недостоин даже и к людям причисляться? (прп. Симеон Новый Богослов, 77, 212). Источник.

Оно есть блюстительница священной молитвы и дивная помощница при упражнении в добродетелях, а вместе и признак духовной мудрости (прп. Никодим Святогорец, 70, 107).

К тому, чтоб навыкнуть молчанию, укажу тебе одно самое прямое и простое средство: берись за дело сие, – и само дело будет и научать тебя, как его делать, и помогать в этом. Для поддержания же усердия к такому труду почаще размышляй о пагубных следствиях безразборной говорливости и спасительных следствиях благоразумного молчания. Когда же дойдешь до вкушения спасительных плодов молчания, тогда не потребуется более для тебя никаких в этом отношении уроков (прп. Никодим Святогорец, 70, 108). Источник.

Сказывали об авве Агафоне, что он в течение трех лет влагал камень в уста свои, доколе не научился молчанию (98, 13).

В другой раз, во время собрания в Скиту, отцы хотели испытать авву Моисея. С презрением к нему говорили они между собою: «Для чего этот эфиоп ходит в наше собрание?» Моисей, услышав это, молчал. Когда братия разошлись, отцы спросили его: «Ужели ты нимало не смутился, авва?» Он отвечал им: смятохся и не глаголах ( Пс. 76, 5 ) (97, 157).

Когда авву Памво просили сказать назидание посетившему Скит архиепископу, он ответил: «Если молчание мое не принесет ему пользы, то не принесет пользы и слово мое» (106, 347).

Пока смерть обязательно разлучит нас. Эдгар По и Вирджиния Клемм

Пока смерть обязательно разлучит нас. Эдгар По и Вирджиния Клемм

Некоторые браки, может быть, и заключаются на небесах, но этот рождался в маленьком уютном коттедже на Эмити-стрит, не самой престижной улице Балтимора, где кое-как кормила и одевала свою многочисленную безотцовщину добрейшая миссис Мария Клемм, вдова почтенного торговца Вильяма Клемма. По завещанию семейству остались разве что долги усопшего торговца, миссис Клемм брала на дом кройку и шитье и со слезами клала на общий стол нищенскую пенсию парализованной матери — ни много ни мало 240 долларов.

Тетя Клемм была добра к племяннику и поселила его в мансарде своего тесного, но уютного коттеджа: послушный и услужливый, красавец Эдгар помогал смотреть за детьми, скрашивал семейные вечера за скудным столом, кое-что зарабатывал литературным трудом и вообще был своим, понятным и родным. Правда, он был потрясающе красив, и девушки, не скрываясь, высматривали за окнами коттеджа на Эмити-стрит профиль романтичного молодого человека.

Между тем лишний рот в доме миссис Клемм не предполагался. Ну куда приведет Эдгар свою жену? Что скажет она, завидев штопаные чулки маленькой Вирджинии или протертые до дыр штанишки непоседы Эдмона?

Поэтому забота Эдгара о двоюродной сестре, всегда нежной и всегда ласковой Вирджинии, поощрялась миссис Клемм куда более горячо, чем требовалось.
Впрочем, и без помощи тетушки Мэри чувства двоюродных брата и сестры разгорались с каждым днем. Эдгара волновала задумчивость и молчаливость черноволосой красавицы, ее завораживали огненный темперамент и неуемная фантазия Эдгара. Обоим казалось — они созданы друг для друга, а раз это так, к чему условности? Осенью 1835 года двадцатишестилетний По и тринадцатилетняя Вирджиния тайно венчаются в балтиморской церкви святого Павла. По перевозит жену и ее добрую матушку подальше от балтиморских пересудов в Ричмонд, где спустя год они венчаются снова — на этот раз публично.
Вирджиния не была образцовой хозяйкой дома. Она вообще не была обыкновенной девушкой. Говорят, она и двадцатилетней сохраняла манеры и повадки тринадцатилетней девочки: простодушна, наивна, не испорчена образованием, не отягощена ответственностью за растущую семью. Злые языки утверждали, что миссис По была умственно отсталой — на самом же деле она просто жила в другом мире, и любящий Эдгар отлично знал, в каком именно. Отголоски этого мира в скором времени напоят тайной и загадкой мировую поэзию, утолившую стихами великого американца вечную жажду мистической любви.

Читать еще:  Seagate подтвердила, что жёсткие диски с SMR не подходят для NAS, и она их не выпускает

А еще маленькая жена обожала своего взрослого мужа. Друзья и случайные посетители их дома в Ричмонде в один голос утверждали, что никогда им не приходилось видеть столь прелестное существо, так преданно и верно любящее своего спутника.
Впрочем, такая любовь долго не живет. Вирджиния заболела: у нее обнаружился туберкулез, усугубленный проблемами с сосудами горла (во время пения девушка сорвала голос и с тех пор без конца истекала кровью).
По не мог помочь ей ничем, кроме любви, — они жили в ужасающей бедности.

Спасения не было.
Вирджиния умерла.

А с ней умер и прежний Эдгар: он едва ли не сошел с ума, переживая кончину любимой жены. Он невероятно много пил, терзаясь чувством вины и невозвратности потери, перестал общаться с людьми и жил дикой и страшной жизнью в одиночестве, пытаясь справиться с ужасом жизни без Вирджинии.
Спасали стихи: теперь прекрасная Вирджиния поселилась там. Она очаровывала под именем Линор, колдовала под маской Аннабель Ли, ее кончину снова и снова предвещал зловещий Ворон…
Трагическое счастье влюбленных — продолжится в стихах. Только когда смерть разлучит нас…

ЛитЛайф

Жанры

Авторы

Книги

В продаже

Серии

Форум

Гарбера Кэтрин

Книга «Очаровательная ведьма»

Оглавление

Читать

Помогите нам сделать Литлайф лучше

  • «
  • 1
  • 2
  • .
  • 10
  • 11
  • 12
  • 13
  • 14
  • 15
  • 16
  • .
  • 22
  • 23
  • »
  • Перейти

— О том, что я до сих пор не знаю твоей фамилии или чем ты зарабатываешь на жизнь, тогда как тебе уже многое известно обо мне и моей семье.

— Для тебя это так важно?

Вирджиния тихо вздохнула и ненадолго умолкла.

— Меня зовут Вирджиния Феста, — наконец сказала она. — Я родилась в Италии, но через год мы с моей матерью, Кармен, переехали в США. Она работала учительницей в школе.

— Он умер до моего рождения.

Некоторое время они молчали.

— Где именно в Италии?

Марко непроизвольно напрягся. В этом городе когда-то жила Кассия, которая в свое время прокляла его деда, а вместе с ним и всех мужчин из рода Моретти. Конечно, он сколько угодно может считать проклятие не более чем предрассудком, но как тогда объяснить судьбу отца, а также то, что произошло с Домом? Вероятно, это случайность, но кто знает?

Марко припомнил рассказ деда. Тот говорил о женщине из Кьявассо, которой когда-то объяснился в любви и чье сердце разбил. Вот за это она его и прокляла.

— Выходит, у тебя нет отца. Ты живешь вместе с матерью? Или еще с кем-то из родственников?

— Раньше с нами жила бабушка.

— И мама, и бабушка уже умерли.

— Все нормально. Я привыкла. — Вирджиния снова вздохнула. — В молодости бабушка совершила один поступок, за который пришлось расплачиваться нам.

Была ли виновата темнота, скрывающая их лица, либо причина была в покое, который охватил ее в объятиях Марко, но Вирджиния испытывала потребность выговориться.

— Этот поступок имеет отношение к твоим тайнам? — неожиданно спросил Марко, двигаясь вместе с ней к кожаному дивану.

Они сели. Вирджиния вдруг засомневалась. Может, стоит подождать и сначала убедиться, что в этот раз она забеременела? Кто знает, как Марко отреагирует на ее признание? Что, если он не захочет ее больше видеть? От этого предположения по телу прокатился озноб. Она совсем не была готова вернуться в свою одинокую квартиру и навсегда расстаться с Марко. Так хорошо, как с ним, ей еще никогда не было. Напрасно Вирджиния надеялась, что за короткое время не могут возникнуть крепкие узы.

— Вирджиния, я жду ответа.

Она заглянула в его глаза и почувствовала, как ее захлестывает волна любви к нему.

— Все в порядке? — спросил Марко.

— Да. То есть не совсем. Я подумала, что будет правильно, если я расскажу тебе о прошлом, но сейчас я в этом уже не так уверена.

— По-моему, я чего-то недопонял, — нахмурился он.

— Не так просто ответить на твой вопрос, имеет ли наша встреча отношение к моим тайнам или нет. И да и нет. Я в растерянности. Не знаю, как об этом лучше сказать. И стоит ли вообще говорить. — Она запнулась, решив, что середина ночи не самое удачное время для подобных объяснений.

Mi’ angela,если тебе не хочется ничего говорить, можешь хранить свои секреты. Я поинтересовался в надежде, что это даст мне какую-нибудь информацию о том, где тебя найти. После гонок я всегда искал тебя в толпе.

— Ох, Марко. Вирджиния невесело улыбнулась. — Я совсем не хотела. Наверное, я напрасно это затеяла.

— Если честно, я хотела бы, чтобы ты сам обо всем догадался. Тогда мне не пришлось бы тебя разочаровывать.

— Разочаровывать? Ты мне лгала?

— Не лгала. Просто недоговаривала.

При этих словах Марко напрягся и слегка отодвинулся от нее. Вирджиния сделала глубокий вдох, словно готовясь нырнуть в воду.

— Я внучка женщины, которая прокляла твоего деда. Лоренцо Моретти разбил ей сердце, отказавшись жениться на ней. А от любви до ненависти.

Марко негромко выругался.

— Знаю я эту историю. Кассия настолько возненавидела моего деда, что наложила проклятие на всех мужчин из нашей семьи. Разве я тебе не рассказывал?

— Пойми, Кассия была очень несчастной женщиной.

— Что, наши невзгоды не принесли ей счастья? Однажды мы даже дома лишились.

— Прости. Конечно, ее поступку нет оправдания, но.

— А зачем ты здесь? — сощурившись, перебил ее Марко.

— По крайней мере не для того, чтобы наложить на вашу семью еще одно проклятие. — Вирджиния через силу улыбнулась, немного испугавшись неприязни, с какой Марко на нее посмотрел. — Видишь ли, прокляв вашу семью, бабушка, сама того не зная, прокляла и нас. Я имею в виду женщин. Моя мать, к примеру, потеряла единственного мужчину, которого она любила. Когда я начала об этом задумываться. В общем, мне пришло в голову, что над нами тяготеет какой-то рок. Последние два года я пыталась понять, что общего в судьбах моей матери и бабушки, и наконец вспомнила о проклятии.

— Все это, конечно, интересно, но в данную минуту меня больше занимает вопрос, какое отношение ко всему этому имею я?

Вирджиния замялась. Не так просто ответить на это.

— Ты мне показался подходящим мужчиной, — осторожно подбирая слова, сказала она.

— В каком смысле? — насторожился Марко.

— Ну, у тебя в прошлом было много связей и.

— Но я по крайней мере никогда не бросал своих женщин посреди ночи, — не дал ей закончить Марко.

— Прости. Можно я доскажу?

— Даже нужно. — Он кивнул. — Я слушаю.

— Дело в том. Конечно, не верящий в колдунов, гадания, заклинания человек может посмеяться над каким-то там проклятием. Но ты и твоя семья уже убедились, что существует нечто, не поддающееся объяснению с точки зрения разума и логики.

— В общем, проклятие, которое наложила на вас моя бабушка, должно чем-то уравновешиваться, как все в этом мире. Она пожелала, чтобы твой дед не знал счастья в любви.

— Так и было. Все его браки заканчивались неудачно. В отличие от него мой отец счастлив с моей матерью, но зато удача в делах от него отвернулась.

— Я слышала, что вы с братьями выросли в доме, где царит любовь, и очень за тебя рада.

— Потому что я в детстве не знала той любви, которая окружала тебя. Наш дом был уныл и печален.

— Сочувствую, но ты так и не объяснила, чем вызвана наша встреча.

Вирджиния слабо улыбнулась.

— Ты не понял? Мне нужен от тебя ребенок.

— От меня. кто? Ребенок?

Марко шагнул к бару и плеснул себе чистого скотча, не зная, как реагировать на это заявление. Такого он никак не ожидал. Деньги — еще куда ни шло, но ребенок?! Он почувствовал, как в крови забурлил адреналин. Такое он испытывал только перед стартом. А вот теперь — с Вирджинией.

Да, с ней не соскучишься, подумалось ему. И тут же в голове молнией вспыхнула мысль.

— Значит, ты лгала, что принимаешь таблетки?

Молчание Вирджинии было достаточно красноречивым. Марко с силой сжал челюсти, так что на его скулах заходили желваки.

— Это наводит на размышления. Что еще из того, что ты мне рассказывала, является ложью?

— Я не хотела тебе лгать, поверь, но у меня не было выбора. Если бы я не скрывала свою фамилию, ты бы мог не захотеть со мной встретиться.

— Кстати, почему ты выбрала именно меня?

— Если честно, это не обязательно должен быть ты. Мне был нужен мужчина из семьи Моретти.

— Однако ты выбрала меня. Почему? — настаивал Марко.

— С тобой было проще встретиться. Ну, а потом ты мне понравился.

Ревность, обуявшая Марко, когда Вирджиния сказала, что выбрала его только потому, что он носит фамилию Моретти, при этих словах немного утихла.

— Так зачем тебе понадобился ребенок? — спросил он, чувствуя себя паршиво, поскольку Вирджиния чуть было не обвела его вокруг пальца. Встречаясь с женщинами, Марко всегда проявлял осторожность, чтобы не стать отцом раньше, чем сам того захочет.

Вирджиния поднесла руку к лицу и убрала упавшую на лоб прядь волос. Освещенная слабым светом, лившимся в окно, она казалась очень хрупкой и уязвимой.

Марко напомнил себе, что все это время она лгала ему. О какой уязвимости может идти речь?

«Несовершенство – единственное, что делает нас уникальными». Брен Браун о стыде и уязвимости

Стыд — это эпидемия в нашей культуре, считает исследователь Брен Браун, посвятившая последние 5 лет проекту по исследованию межличностных коммуникаций. Ей удалось выяснить, что главной проблемой, лежащей в основе социального взаимодействия, является уязвимость и неспособность принять собственное несовершенство — единственное, что делает нас уникальными.

Первые десять лет своей работы я провела среди социальных работников: получила степень по социальной работе, общалась с социальными работниками, делала карьеру в этой области. Однажды к нам пришел новый профессор и сказал: «Запомните: все, что не поддается измерению, не существует». Я очень удивилась. Мы там скорее привыкли к тому, что жизнь — это хаос. И большинство людей вокруг меня пытались просто любить ее такой, а мне всегда хотелось ее упорядочить — взять все это многообразие и разложить по красивым коробочкам. Я привыкла так: ударить дискомфорт по голове, задвинуть его подальше и получить одни пятерки. И я нашла свой путь, решила разобраться в самой запутанной из тем, понять шифр и показать остальным, как это работает. Я выбрала отношения между людьми. Потому что пробыв десять лет соцработником, начинаешь очень хорошо понимать, что мы все здесь ради отношений, они — цель и смысл нашей жизни. Способность ощущать привязанность, связь между людьми на уровне нейробиологии — вот ради чего мы живем. И я решила исследовать отношения.

Читать еще:  МойОфис. Эволюция проекта
«Я ненавижу уязвимость. И я подумала, что это отличный шанс напасть на нее со всеми своими инструментами. Я собиралась проанализировать ее, понять, как она работает, и перехитрить ее. Я собиралась потратить на это год. В итоге он превратился в шесть лет: тысячи историй, сотни интервью, какие-то люди присылали мне страницы своих дневников»

Знаете, бывает, вы приходите к начальнику, и он вам говорит: «Вот тридцать семь вещей, в которых ты просто лучше всех, и вот есть еще одна вещь, в которой тебе есть куда расти». И все, что остается у вас в голове — эта последняя вещь. Моя работа выглядела примерно так же. Когда я спрашивала людей о любви, они рассказывали о горе. Когда спрашивала о привязанности, они рассказывали о самых болезненных расставаниях. На вопрос о близости я получала истории об утратах. Очень быстро, через шесть недель исследований, я наткнулась на безымянное препятствие, которое влияло на все. Остановившись, чтобы разобраться, что это такое, я поняла, что это стыд. И стыд легко понять, стыд — это страх утраты отношений. Мы все боимся, что недостаточно хороши для отношений — недостаточно стройны, богаты, добры. Это глобальное чувство отсутствует только у тех людей, которые в принципе не способны строить отношения. В основе стыда лежит уязвимость, которая возникает, когда мы понимаем, что для того, чтобы отношения состоялись, мы должны открыться людям и позволить увидеть себя такими, какие мы есть на самом деле.

Я ненавижу уязвимость. И я подумала, что это отличный шанс напасть на нее со всеми своими инструментами. Я собиралась проанализировать ее, понять, как она работает, и перехитрить ее. Я собиралась потратить на это год. В итоге он превратился в шесть лет: тысячи историй, сотни интервью, какие-то люди присылали мне страницы своих дневников. Я написала книгу о своей теории, но кое-что было не так. Если разделить всех опрошенных мной людей на людей, которые действительно чувствуют себя нужными — а в итоге все сводится именно к этому чувству — и тех, кто беспрестанно борется за это чувство, между ними было только одно различие. Оно заключалось в том, что те, у кого высокая степень любви и принятия, верят в то, что они достойны любви и принятия. И все. Просто верят, что они достойны этого. То есть, то, что отделяет нас от любви и понимания — это страх не быть любимыми и понятыми. Решив, что с этим нужно разобраться поподробнее, я стала проводить исследование этой первой группы людей.

Я взяла красивую папку, аккуратно подшила туда все файлы и задумалась, как ее назвать. И первое, что пришло мне в голову, было «Искренние». Это были искренние люди, живущие с ощущением собственной нужности. Оказалось, что главным их общим качеством была смелость (courage). И это важно, что я использую именно это слово: оно было образовано от латинского cor, сердце. Первоначально оно означало «рассказать от всего сердца о том, кто ты есть». Проще говоря, у этих людей хватало смелости быть несовершенными. Им хватало милосердия для других людей, потому что они были милосердны к себе — это необходимое условие. И у них были отношения, потому что у них хватило смелости отказаться от представления о том, какими они должны быть, ради того, чтобы быть такими, какие они есть. Отношения не могут без этого состояться.

У таких людей было еще кое-что общее. Уязвимость. Они верили, что то, что делает их ранимыми, делает их прекрасными, и приняли это. Они, в отличие от людей в другой половине исследования, не говорили об уязвимости как о чем-то, что заставляет их чувствовать себя комфортно или, наоборот, причиняет огромные неудобства — они говорили о ее необходимости. Они говорили о том, что нужно уметь первым сказать: «Я люблю тебя», что нужно уметь действовать, когда нет никаких гарантий успеха, о том, как спокойно сидеть и ждать звонка врача после серьезного обследования. Они были готовы вкладываться в отношения, которые могут не сложиться, более того — считали это необходимым условием. Получалось, что уязвимость — не слабость. Это эмоциональный риск, незащищенность, непредсказуемость, и она наполняет наши жизни энергией каждый день. Исследуя эту тему больше десяти лет, я пришла к выводу, что уязвимость, способность показать себя слабым и быть честным — это самый точный инструмент для измерения нашего мужества .

Книга «Дары несовершенства» основана на выводах исследования, которое Брен Браун проводила в нулевых. Она пришла к выводу, что именно наши недостатки делают нас уникальными и позволяют другим людям найти то, что можно в нас любить. Я тогда восприняла это как предательство, мне казалось, что мое исследование перехитрило меня. Ведь суть процесса исследования в том, чтобы контролировать и предсказывать, изучить феномен ради ясной цели. А тут я прихожу к выводу, что вывод моего исследования говорит, что нужно принять в себе уязвимость и перестать контролировать и предсказывать. Здесь у меня случился кризис. Мой терапевт это, конечно, назвал духовным пробуждением, но я вас уверяю — это был самый настоящий кризис.

Я нашла психотерапевта — это был такой психотерапевт, к которому ходят другие психотерапевты, нам надо иногда это делать, чтобы сверять показания приборов. Я принесла на первую встречу свою папку с исследованием счастливых людей. Я сказала: «У меня проблема с уязвимостью. Я знаю, что уязвимость — источник наших страхов и комплексов, но оказывается, что из нее также рождаются любовь, радость, творчество и понимание. Мне надо как-то с этим разобраться». И она, в общем, покивала и сказала мне: «Это не хорошо и не плохо. Это просто то, что есть». И я ушла разбираться с этим дальше. Вы знаете, есть люди, которые могут принять ранимость и нежность и продолжают с ними жить. Я не такая. Я с такими людьми и общаюсь-то с трудом, так что для меня это была уличная драка длиной в еще один год. В итоге я проиграла битву с уязвимостью, но, возможно, вернула себе собственную жизнь.

Я вернулась к исследованию и стала смотреть, какие решения принимают эти счастливые искренние люди, что они делают с уязвимостью. Почему нам так надо с ней бороться? Я опубликовала на фейсбуке вопрос о том, что заставляет людей чувствовать себя уязвимыми, и за час получила полторы сотни ответов. Попросить мужа поухаживать за тобой, когда ты болеешь, проявить инициативу в сексе, уволить работника, нанять работника, пригласить на свидание, выслушать диагноз у врача — все эти ситуации были в списке. Мы живем в уязвимом мире. Мы справляемся с ним, просто постоянно подавляя свою ранимость. Проблема в том, что чувства нельзя подавлять избирательно. Нельзя выбрать — вот у меня здесь уязвимость, страх, боль, это все мне не нужно, я не буду этого чувствовать. Когда мы подавляем все эти чувства, вместе с ними мы подавляем благодарность, счастье и радость, тут ничего нельзя сделать. И тогда мы чувствуем себя несчастными, и еще более уязвимыми, и пытаемся найти в жизни смысл, и идем в бар, где заказываем две бутылки пива и пирожные.

«Стыд — это эпидемия в нашей культуре, и чтобы вылечиться от него и найти обратный путь навстречу друг другу, нам надо понять, как он на нас влияет и что заставляет нас делать. Для постоянного и беспрепятственного роста стыду требуется три компонента: тайна, молчание и осуждение»

Вот несколько вещей, о которых, по-моему, нам стоит задуматься. Первое — это то, что мы делаем из неопределенных вещей определенные. Религия прошла путь от таинства и веры к определенности. «Я прав, ты нет. Заткнись». Так и есть. Однозначность. Чем нам страшнее, тем мы уязвимее, и от этого нам только еще страшнее. Так выглядит сегодняшняя политика. Там больше нет дискуссий, нет обсуждений, только обвинения. Обвинение — это способ выплеснуть боль и дискомфорт. Вторая — мы постоянно пытаемся совершенствовать свою жизнь. Но это так не работает — в основном мы просто перекачиваем жир со своих бедер на щеки. И я очень надеюсь, что люди через сто лет будут смотреть на это и очень удивляться. Третья — мы отчаянно защищаем своих детей. Давайте поговорим о том, как мы относимся к своим детям. Они приходят в этот мир запрограммированными на борьбу. И наша задача не в том, чтобы взять их на руки, одеть красиво и проследить, чтобы в их идеальной жизни они играли в теннис и ходили на все возможные кружки. Нет. Мы должны посмотреть им в глаза и сказать: «Ты несовершенен. Ты пришел сюда несовершенным и создан для того, чтобы всю жизнь бороться с этим, но ты достоин любви и заботы». Покажите мне одно поколение детей, которых так воспитали, и, я уверена, мы удивимся тому, сколько нынешних проблем просто исчезнет с лица земли.

Мы притворяемся, что наши поступки не влияют на окружающих людей. Мы делаем это в личной жизни и на работе. Когда мы берем кредит, когда срывается сделка, когда в море разливается нефть, мы делаем вид, что мы здесь ни при чем. Но это не так. Когда такие вещи происходят, мне хочется сказать корпорациям: «Ребята, мы не первый день живем. Мы ко многому привыкли. Мы просто хотим, чтобы вы перестали притворяться и сказали: «Простите нас. Мы все починим».

Стыд — это эпидемия в нашей культуре, и чтобы вылечиться от него и найти обратный путь навстречу друг другу, нам надо понять, как он на нас влияет и что заставляет нас делать. Для постоянного и беспрепятственного роста стыду требуется три компонента: тайна, молчание и осуждение. Противоядие от стыда — это сочувствие. Когда мы страдаем, самые сильные люди рядом с нами должны иметь смелость сказать нам: я тоже. Если мы хотим найти дорогу друг к другу, то эта дорога — уязвимость. И гораздо проще держаться вдалеке от арены всю свою жизнь, думая, что пойдешь туда, когда станешь пуленепробиваемым и лучшим. Дело в том, что это никогда не произойдет. И даже если ты максимально приблизишься к идеалу, все равно окажется, что когда ты выходишь на эту арену, люди не хотят с тобой воевать. Они хотят посмотреть тебе в глаза и увидеть твое сочувствие.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:

Adblock
detector